Все сонеты В. Шекспира в переводе Д. Гудвина
 
 
     
 
 
 
СОНЕТ 2
 
Когда зима избороздит чело,
Накрыв снегами гордость красоты,
И молодость, чьё время истекло,
Оденется в лохмотья нищеты,
 
Тебя вдруг спросят: "Где же, друг, сейчас
Богатство юных и блестящих лет?"
Не говори: "В сиянье старых глаз",
Насмешкой прозвучит такой ответ.
 
Похвальней было б искренне сказать:
"Мы в наших детях вечны и юны,
Они – любовь и Божья благодать,
Бессмертие пленительной весны;
 
Блеск юности вернётся с ними вновь,
Согрев блаженством старческую кровь".
 
 
When forty winters shall beseige thy brow,
And dig deep trenches in thy beauty's field,
Thy youth's proud livery, so gazed on now,
Will be a tatter'd weed, of small worth held:
 
Then being ask'd where all thy beauty lies,
Where all the treasure of thy lusty days,
To say, within thine own deep-sunken eyes,
Were an all-eating shame and thriftless praise.
 
How much more praise deserved thy beauty's use,
If thou couldst answer 'This fair child of mine
Shall sum my count and make my old excuse,
Proving his beauty by succession thine!
 
This were to be new made when thou art old,
And see thy blood warm when thou feel'st it cold.


 
 
11.01.2013 Мельбурн
Сонет – В. Шекспир, перевод – Д. Гудвин
Музыка – Patmos
Фото – Ю. Попова
 
 
 
 
Подстрочный перевод
 
Когда сорок зим отразятся на твоем челе
и выроют глубокие траншеи на поле твоей красоты,
гордый наряд твоей юности, которым так восхищаются теперь другие,
все будут считать лохмотьями;
 
тогда, если тебя спросят, где вся твоя красота,
где все все сокровища твоих сексуально активных дней,
сказать, что они в твоих глубоко запавших глазах,
было бы всепоглощающим (жгучим) стыдом (позором) и пустой похвальбой.
 
Насколько похвальнее было бы использование твоей красоты,
если бы ты мог ответить: "Это мое прекрасное дитя, которое
подытожит мой счет и станет оправданием моей старости",
тем самым доказав его красоту - твое наследство.
 
Это было бы, как будто снова стать молодым, когда ты стар,
и увидеть свою кровь горячей, когда ты чувствуешь, что она холодна.

 
 
Перевод Самуила Яковлевича Маршака

Когда твое чело избороздят
Глубокими следами сорок зим,
Кто будет помнить царственный наряд,
Гнушаясь жалким рубищем твоим?

И на вопрос: «Где прячутся сейчас
Остатки красоты веселых лет?» -
Что скажешь ты? На дне угасших глаз?
Но злой насмешкой будет твой ответ.

Достойней прозвучали бы слова:
«Вы посмотрите на моих детей.
Моя былая свежесть в них жива,
В них оправданье старости моей».

Пускай с годами стынущая кровь
В наследнике твоем пылает вновь!