Все сонеты В. Шекспира в переводе Д. Гудвина
 
 
     
 
 
 
СОНЕТ 124
 
Когда б любил я золото и титул,
Моя любовь бастардом бы слыла;
Став Времени фальшивым реквизитом,
Она бы жалким сорняком росла.
 
Но нет, любовь сильней причуд Фортуны,
Богатства, власти, жадности войны,
Ей взлёты и падения безумных
И жаждущих успеха не нужны.
 
Ей не нужна мораль людей пустая –
Свод правил краткосрочной мишуры;
Любовь живёт по заповедям рая,
Где лишь тепло, нет стужи и жары.
 
И в этом каждый раб минут – свидетель,
Кто в жизни – зло, а в смерти – добродетель.


 
If my dear love were but the child of state,
It might for Fortune's bastard be unfather'd'
As subject to Time's love or to Time's hate,
Weeds among weeds, or flowers with flowers gather'd.
 
No, it was builded far from accident;
It suffers not in smiling pomp, nor falls
Under the blow of thralled discontent,
Whereto the inviting time our fashion calls:
 
It fears not policy, that heretic,
Which works on leases of short-number'd hours,
But all alone stands hugely politic,
That it nor grows with heat nor drowns with showers.
 
To this I witness call the fools of time,
Which die for goodness, who have lived for crime.
 
 
 

09.04.2019 Мельбурн
Сонет – В. Шекспир, перевод – Д. Гудвин
Фото – www.goodwinland.info
Музыка – Giovanni Marradi


 

 
Подстрочный перевод
 
Если бы моя драгоценная любовь была лишь продуктом обстоятельств (зависела бы от ее положения в обществе),
ее можно было бы считать незаконнорожденным ребенком Фортуны, лишенной отца,
и она была бы предметом любви или ненависти времени,
сорняк среди сорняков или цветок среди цветов.
 
Нет, она была основана отнюдь не на случайности;
на нее не влияет ликующая пышность, она не падает
под ударами порабощающей (жестокой) опалы,
как стало модно в наше время (к чему влечет время):
 
она не боится политики (морали, идеологии), этой еретички,
действующей на потребу кратких часов,
но живет одна, своей великой политикой,
так что она не лопается от жары и не затопляется ливнями.
 
В свидетели этого я призываю дураков (шутов, рабов) времени,
которые умирают во имя добра, а жили во имя преступления.
 
 
 
Перевод Самуила Яковлевича Маршака
 
О, будь моя любовь - дитя удачи,
Дочь времени, рожденная без прав, -
Судьба могла бы место ей назначить
В своем венке иль в куче сорных трав.
 
Но нет, мою любовь не создал случай.
Ей не сулит судьбы слепая власть
Быть жалкою рабой благополучий
И жалкой жертвой возмущенья пасть.
 
Ей не страшны уловки и угрозы
Тех, кто у счастья час берет внаем.
Ее не холит луч, не губят грозы.
Она идет своим большим путем.
 
И этому ты, временщик, свидетель,
Чья жизнь - порок, а гибель - добродетель.