Все сонеты В. Шекспира в переводе Д. Гудвина
 
 
     
 
 
 
СОНЕТ 108

Что есть во мне, что могут передать
Сонеты, раскрывая мою душу?
Что нового я мог бы описать?
В своей любви что снова обнаружу?
 
Любимый друг, ответ мой – ничего.
Но я твержу, молясь, одно и то же:
“Нам в вечности быть вместе суждено,
Где твоё имя всех имён дороже”.
 
Бессмертная любовь всегда юна
И не боится старости увечной,
Ей не страшны морщины бытия,
Она слугой тлен сделала навечно.
 
Любовь и жизнь величьем красоты
Всегда сильней холодной пустоты.
 
 
What's in the brain, that ink may character,
Which hath not figured to thee my true spirit?
What's new to speak, what new to register,
That may express my love, or thy dear merit?
 
Nothing, sweet boy; but yet, like prayers divine,
I must each day say o'er the very same,
Counting no old thing old, thou mine, I thine,
Even as when first I hallow'd thy fair name.
 
So that eternal love in love's fresh case
Weighs not the dust and injury of age,
Nor gives to necessary wrinkles place,
But makes antiquity for aye his page;
 
Finding the first conceit of love there bred,
Where time and outward form would show it dead.

 
 
 
10.01.2019 Мельбурн
Сонет – В. Шекспир, перевод – Д. Гудвин
Песня – Шарль Азнавур
Картина – Li Hill

 
 

 
Подстрочный перевод
 
Что есть в сознании такого, что чернила могут выразить в стихах,
которые не изобразили бы тебе мою истинную душу?
Что нового можно сказать, что нового записать
такого, что способно выразить мою любовь или (описать) твои драгоценные качества?
 
Ничего, милый малыш (милый друг); и все же, как божественные молитвы,
я должен каждый день говорить одно и тоже,
не считая старых вещей старыми, как то, что ты моя, а я твой,
так же как тогда, когда я впервые благословил твое прекрасное имя.
 
Так вечная любовь, в новых обстоятельствах (изменениях) любви,
не принимает во внимание пыль (вред) и раны возраста (старости),
и не дает неизбежным морщинам места,
но делает древность (старость, тлен) навсегда своим слугой,
 
находя надежду (гордость, величие) первой любви в ее рождении там,
где время (смерть, тлен) и внешний вид (старость) стремятся сделать ее (любовь) мертвой.
 
 
 
Перевод Самуила Яковлевича Маршака
 
Что может мозг бумаге передать,
Чтоб новое к твоим хвалам прибавить?
Что мне припомнить, что мне рассказать,
Чтобы твои достоинства прославить?
 
Нет ничего, мой друг. Но свой привет,
Как старую молитву - слово в слово, -
Я повторяю. Новизны в нем нет,
Но он звучит торжественно и ново.
 
Бессмертная любовь, рождаясь вновь,
Нам неизбежно кажется другою.
Морщин не знает вечная любовь
И старость делает своим слугою.
 
И там ее рожденье, где молва
И время говорят: любовь мертва.