Все сонеты В. Шекспира в переводе Д. Гудвина
 
 
     
 
 
 
СОНЕТ 102
 
Моя любовь сильнее с каждым днём,
Она лишь для тебя, а не для света;
Глупец, кто превращает языком
Любовь свою в разменную монету.
 
В начале нашей молодой весны
Я гимны пел, слагая тебе оды,
Как Филомела в праздничные дни
Цветенья пробудившейся природы.
 
Но затихает нежная свирель,
Не потому что кончилось дыханье:
Ведь став обычной музыкой с ветвей,
Она теряет блеск очарованья.
 
Вот потому и я теперь молчу –
Тебе наскучить, ангел, не хочу.
 
 
My love is strengthen'd, though more weak in seeming;
I love not less, though less the show appear:
That love is merchandized whose rich esteeming
The owner's tongue doth publish every where.
 
Our love was new and then but in the spring
When I was wont to greet it with my lays,
As Philomel in summer's front doth sing
And stops her pipe in growth of riper days:
 
Not that the summer is less pleasant now
Than when her mournful hymns did hush the night,
But that wild music burthens every bough
And sweets grown common lose their dear delight.
 
Therefore like her I sometime hold my tongue,
Because I would not dull you with my song.

 
 
 
07.01.2019 Мельбурн
Сонет – В. Шекспир, перевод Д. Гудвин
Песня – Nat King Cole
Фото – Кларк Гейбл и Джоан Кроуфорд

 
 
 
 
Подстрочный перевод
 
Моя любовь усилилась, хотя стала слабее по виду;
я люблю не меньше, хотя это меньше проявляется внешне;
Та любовь превращается в товар, чью высокую ценность
язык владельца обнародует повсюду.
 
Наша любовь была новой (молодой) и только переживала весну,
когда я часто приветствовал ее своими песнями,
как Филомела поет в начале лета,
но оставляет свою свирель, когда наступает более зрелая пора расцвета
 
не потому, что лето стало менее приятным,
когда ее печальные гимны заставляли ночь затихнуть,
но потому что теперь природная музыка отягощает каждую ветвь,
а прелести, цветущие повсюду, теряют драгоценное очарование.
 
Поэтому, как и она, я иногда придерживаю свой язык,
не желая наскучить тебе своей песней.
 
Филомела – персонаж древнегреческой мифологии, превращенная в соловья.
 
 
 
Перевод Самуила Яковлевича Маршака
 
Люблю, - но реже говорю об этом,
Люблю нежней, - но не для многих глаз.
Торгует чувством тот, что перед светом
Всю душу выставляет напоказ.
 
Тебя встречал я песней, как приветом,
Когда любовь нова была для нас.
Так соловей гремит в полночный час
Весной, но флейту забывает летом.
 
Ночь не лишится прелести своей,
Когда его умолкнут излиянья.
Но музыка, звуча со всех ветвей,
Обычной став, теряет обаянье.
 
И я умолк подобно соловью:
Свое пропел и больше не пою.